Поиск новых целей в свете уже известных

Потенциальная бесконечность целей позволяет выбирать Бога по-настоящему свободно.

Дать ближнему цель в жизни значит оказать ему наибольшую помощь.

Каждая новая цель — это удар по Ариману, источнику худшего из зол.

Открывать новые цели значит быть высшим законодателем.

Читать далее

Стихийный комплементаризм

ivanov_petrov задал вопрос, а я ответил. Но задумался, а почему всё же так. Почему невозможно понять, куда идут люди. Ведь они должны к чему-то стремиться, и это стремление должно складываться в какую-то определённую линию поведения. Вот видно: этот человек стремится к власти, идёт по головам, всем жертвует, продаёт друзей, тиранит родных, зарабатывает деньги, заводит связи, делает карьеру, учится власти, постоянно тренируется, готовится, только и говорит что о власти. У него может что-то получаться, что-то не получаться, в том числе и по итогам всего его движения — шёл к власти и пришёл или шёл к власти, но в последний момент всё рухнуло, какая драма — но это всё заметно и даже трудно не заметить. И подобное действительно бывает, однако это крайне редко, единичные случаи.

Дело в том, что подобный ярко выраженный образ жизни — это внутренняя монокультура, которую можно ассоциировать с односторонностью, одномерностью или даже некоторой одержимостью [сверхценными идеями, мономанией и проч.]. Издалека это очень интересно, ярко, лучший предмет для художественного осмысления, центр внимания всех видов искусства, а когда лично сталкиваешься с подобными людьми, нередко возникает ощущение болезненной узколобости, того, что иногда называют фанатизмом, и даже коммуникативной герметичности — к человеку не пробьёшься, до него не достучишься, он весь сосредоточен на одной теме, не видит никого и ничего, кроме предмета своих устремлений.
Читать далее

Индийское зеркало

Каждое мировоззрение — это, как говорили стоики, искусство жизни. Искусство удовольствия, искусство познания, искусство контроля, искусство деятельной любви, искусство освобождения от страданий, искусство попрания идолов, искусство расширения рода, искусство социальной гармонии, искусство продления жизни, искусство созидания, искусство войны, искусство мира, искусство искусств, искусство скорости, искусство хаоса, искусство погибели.

Большинство из этих искусств вполне совместимы друг с другом. Почему же долгое время они были противопоставлены друг другу до степени взаимоисключения? Чтобы сформироваться в своей неповторимой целостности. Период противопоставления — это период вызревания.

Что было бы, если бы этого не было?

Боэций как комплементарист

Бла­жен­ство есть бла­го, кото­рое, когда оно достиг­ну­то, не остав­ля­ет желать ниче­го боль­ше­го. Оно то же, что высо­чай­шее бла­го, содер­жа­щее в себе все дру­гие бла­га, кото­рое, если в нём чего-либо недо­ста­ёт, не может быть наи­выс­шим, посколь­ку вне его оста­ет­ся нечто, чего мож­но поже­лать. Оче­вид­но, бла­жен­ство — это совер­шен­ное состо­я­ние, кото­рое явля­ет­ся соеди­не­ни­ем всех благ.

Утешение философией III, 2

Вагонетка в разных измерениях

Да они реальной вагонетки в жизни не видели, а ещё рассуждают.
Клинический недоразум

Иногда вагонетка — это просто вагонетка.
Стрелочник

Этот текст написан, не чтобы обидеть множество каких-либо жертв чего бы то ни было, а чтобы показать зависимость морального выбора от доминирующей конечной цели и следующих из неё убеждений.

Представьте себе, что на месте стрелочника нацист. “Правильный выбор” для него значит совсем не то же, что для вас [если вы сами, конечно, не нацист].

Но вы можете с негодованием сказать, что быть нацистом — это ненормально, а вы нормальный человек и спрашиваете по нормальному умолчанию, как должен поступить нормальный человек. Подразумевается, что у всех нормальных людей одна и та же нормальная мораль.

Тогда вопрос: гедонизм — это нормально? Если да [а иное будет лукавством], то представим себе на месте стрелочника гедониста. Картинка уже играет другими красками. Что правильно для гедониста? Личное удовольствие. Как поступить гедонисту, чтобы получить максимальное удовольствие? Чтобы вагонетка проехалась по неприятным ему людям, а приятных не задела. Кто для него приятен, а кто нет? Из условий задачи мы этого не знаем. Да он и сам может до последнего момента не знать. Быть может, ему все люди неприятны. Тогда он будет хотеть, чтобы вагонетка задавила как можно больше людей. Быть может, он их и привязал к рельсам. Как мы знаем, гедонизм вполне допускает пытки людей ради собственного удовольствия — с этой точки зрения подобное нормально.

Сами условия дилеммы “вагонетка” нерефлексивно построены на основе христианской морали. Читать далее

Теория экзистенциальной драмы

Телеософия, будучи учением о предельных вдохновляющих началах нашей жизни, и сама должна быть таким началом. То есть она не только рассматривает со стороны, что и как нас вдохновляет, но и сама должна вдохновлять. Например, как разные высшие ценности и построенные вокруг них мировоззрения влияют на искусство, порождая различные его формы, так и рефлексия высших ценностей сама по себе должна это делать.

Искусство, в том числе музыка, живопись и архитектура, рассказывает нам истории. Ядром всякой действительно интересной истории является изменение человека как личности. Люди меняются крайне редко, поэтому всегда вызывает массу чувств случай, когда человек прошёл через что-то такое, что его изменило. Если этого ядра нет, нет и истории, которую можно назвать искусством.

Высший тип истории – это когда человек меняется в главном, то есть когда он меняет свою высшую ценность. Такую историю мы и назовём экзистенциальной драмой. В обычной истории герой меняет промежуточную ценность или её предметное воплощение. Не любил – полюбил, любил – разлюбил. Верил в [романитическую] любовь – разочаровался в любви. Как правило, набор тут, увы, довольно ограничен. В высшей истории фигурируют только предельные ценности и соответственно предельные страсти. Был христианином – стал атеистом, был джайном – стал сикхом, был сатанистом – стал саентологом. Не в смысле принадлежности к общине, а в смысле убеждений. Общины и вообще исторические воплощения тех или иных идей могут полностью отсутствовать – даже в виде упоминаний или намёков.

Как показать такое изменение?

Читать далее

Свобода и покорность

Высшая покорность состоит в том, чтобы принять дарованную тебе свободу. Свобода невыносима, и многие желали бы, чтобы её не было. Прямо сейчас многие хотят, чтобы Вдохновитель принудил их прийти к Нему, лишив всякого выбора. Они расценивают любой выбор как соблазн и зло. Но в этом добровольном стремлении к автоматизму проявляется бунт против Творца, Который желает, чтобы ты выбрал Его сам, в совершенной свободе, ради чего она тебе и дана.


Tintoretto, Creazione degli animali, 1550-1553

Даже ислам, который ассоциируется с безвольной покорностью, признаёт эту свободу, что уж говорить о прочих исторических формах монотеизма. Сам призыв предать себя Богу не имел бы никакого смысла, если бы ты не мог предать себя чему-нибудь ещё. Поэтому Коран многократно говорит: «Если бы Аллах пожелал, то сделал бы вас одной общиной, однако Он разделил вас, чтобы испытать вас тем, что Он даровал вам. Состязайтесь же в добрых делах. Всем вам предстоит вернуться к Аллаху, и Он поведает вам о том, в чём вы расходились во мнениях» (5:48); «Если бы Господь твой восхотел, то все до одного, кто только есть на земле, уверовали бы. А потому и ты принудишь ли этих людей к тому, чтобы они стали верующими?» (10:99); см. тж. 2: 253, 256, 10:108, 36:66–67 и др.


Симург возвращается в гнездо к Залю, миниатюра из манускрипта Шахнаме шаха Тахмаспа, 1530-е
(Симурга можно считать своего рода символом телеонавтики)

Если выражаться современным жаргоном, Бог не хочет быть «душным». Вдохновитель вне свободы перестаёт вдохновлять, то есть Бог перестаёт быть Богом и подменяется чем-то либо кем-то другим. Поэтому Он не только оставляет выбор, но делает его гибким и разнообразным. Не только «чего ты хочешь – на дачу или чтобы тебе оторвали голову». Не только «жизнь и смерть, благословение и проклятие». Всякие условность, однообразие и даже обозримость выбора делают его недействительным. Выбор должен быть если не бесконечным, то во всяком случае неопределённым по своей широте. И таким, чтобы он был необязательно противопоставлен своему Источнику. То есть значительная часть альтернатив может и должна быть своего рода манифестацией Вдохновителя и, по выражению известного кесарийского епископа, приготовлением к Евангелию.


Sawai Chinnawong, Pentecost, 1997

Пирамида Маслова в свете телеософии

Мотивационная иерархия, созданная Абрамом Самуиловичем Масловым, существует в нескольких версиях. Базовая состоит из пяти ярусов, расширенные обычно включают семь или восемь.

Первый ярус — так называемые физиологические мотивы. Физиологическими они названы вовсе не из-за своей природы, как многие думают, а из-за того, что все они непосредственно связаны с поддержанием индивидуальной жизни. Упоминаемая среди них, например, необходимость убежища не физиологична. Именно поэтому, кстати, секс, хотя многие относят его к физиологии, был вынесен из этого яруса критиками и позднейшими продолжателями Маслова и переставлен двумя ступенями выше. С точки зрения телеософии данный ярус можно назвать даосским.

Второй ярус — безопасность. Безопасность не то же самое, что непосредственное поддержание жизни. Жить можно и в опасности, а для некоторых “жизнь без риска как еда без соли”. Безопасность — это минимум контроля. В некоторых обстоятельствах, например, безопасность требует определённой суммы денег. Поэтому второй ярус с точки зрения телеософии можно назвать материалистическим.

Третий ярус — общность и любовь. В данном случае имеется в виду включённость в некое целое и окружённость родными людьми. То есть речь идёт не о христианской деятельной любви и не о конфуцианском социальном ладе. Речь идёт о семье, малой или большой. Поэтому с точки зрения телеософии третий ярус можно смело назвать языческим.

Четвёртый ярус — уважение. Тут всё очевидно. Это конфуцианский ярус.

Пятый ярус базовой версии — так называемая самоактуализация. Этот случай мы уже разбирали: под мудрёным канцеляризмом скрывается самая что ни на есть христианская деятельная любовь. Товарищ Маслов поставил христианство на вершину своей знаменитой пирамиды в её базовой версии.

В расширенных версиях между уважением и самоактуализацией есть ещё две ступени.

Пятый ярус расширенной версии — познание. Тут тоже всё понятно. Для телеософии это скептическая ступень.

Шестой ярус расширенной версии — эстетика. Удивительно, но гедонизм оказался у сурового Абрама Самуиловича на довольно высокой ступени. То есть пока со всем предыдущим не разберёмся, удовольствие от жизни не получим. Человек старой школы.

В расширенной версии христианский ярус идёт седьмым, а восьмым иногда добавляется так называемая трансцендентность. В принципе трансцендировать можно любую из предшествующих ступеней. Поддержание жизни можно представить как поиск бессмертия за пределами тела (“освободившись от трупа”, как говорят даосы), безопасность как власть над миром (“пока не подчиню всё на свете, не буду в безопасности”), принадлежность к семье как единение со всем бытием, уважение как космический лад, познание как сверхпостижение запредельной истины, эстетику как испепеляющую потустороннюю красоту, самоактуализацию как уподобление Творцу мира.

Если же смотреть на это с точки зрения телеософии, то вне пирамиды остались ещё два звена комплементарного круга — свобода от зависимостей и достоинство. Оба мотива можно назвать “немирскими”, так как они не только в перспективе, но и по самой своей сути постулируют трансцендентную реальность. Свобода от зависимостей прямо говорит о том, что возможно некоторое состояние, когда вы не привязаны ни к чему, в том числе к своему собственному существованию, то есть состояние за пределами бытия и небытия. Достоинство с необходимостью предполагает, что существует некий трансцендентный Источник нашей судьбы, прерогативами которого нельзя наделять никакую посюстороннюю сущность. В обоих случаях практическим следствием становится некоторое (хотя и разное по характеру) пренебрежение мирскими делами и благами. В зависимости от того, какой из вариантов мы выберем, восьмую ступень с точки зрения телеософии можно будет назвать буддийской или исламской. Неслучайно же эти два воззрения поделили между собой Восток. Впрочем, изредка можно встретить и девятиярусные версии пирамиды.

Таким образом, пирамида Маслова охватывает собой все или почти все конечные цели человеческой жизни из комплементарного круга. Такое бывает, даже у Гегеля в его схеме развития религий выпал ислам.

Наиболее критикуемой стороной концепции Маслова является сама иерархия. Общая претензия состоит в том, что, дескать, её можно выстроить в любом порядке. В общем это, конечно, так, и всё зависит то того, какой из элементов иерархии мы выберем в качестве критерия. Но в то же время есть такой технический критерий, как неотложность. Именно его можно применять в ситуациях, когда комплементарные высшие ценности вступают в тактические противоречия друг с другом. Есть основания считать, что именно его (в том или ином понимании) положил Маслов и в основу своей пирамиды.

Телеонавтика и пограничные ситуации

Не для слабонервных. И вообще, см. дисклеймер к подобным материалам.

Странно, что людей, которым выносят смертельный диагноз, не ставят немедленно на специальный полицейский учёт. Когда врач объявляет больному, что тот обречён, тут же должен присутствовать полицейский, который разъяснит умирающему его новые обязанности и новое ограничение его прав. Ведь по сути такой человек совпадает с тем, что Уильям Тенн в своём “Сроке авансом” назвал допреступником. То есть он получил приговор, не совершив преступления, а значит теперь страх наказания не может его остановить. Разве цивилизация, которая делает ставку именно на этот страх, может позволить себе, чтобы приговорённые свободно гуляли среди ещё боящихся. С этой точки зрения такие люди могут совершить что угодно.

Близки к данной категории особо опасных и вообще все глубокие старики. Жизнь позади, смерть кажется близкой, каких-то ещё благ ждать не приходится — одни уже недоступны, другие приелись либо разочаровали. В принципе они могут решиться на любой эксперимент. С точки зрения общества, в котором нормальными признаются только материалистические и гедонистические устремления (даже различные религии в нём всё больше отождествляются с психическими отклонениями), подобная открытость новому исключительно страшна.

Где-то рядом с этой зоной риска пребывают инвалиды. Да, многие из них ещё мучительно хотят и боятся того же, что и все прочие люди, но длительный опыт инвалидности в сочетании с психическим здоровьем может освободить их от подобного бессмысленного утыкания в глухую стену.

Наконец, есть и совсем ужасающие случаи — люди с врождённой ангедонией, анальгезией и социопатией. То есть изначально нечувствительные к фундаментальным стимулам, на которые опирается весь современный общественный порядок.

Все эти аутсайдеры находятся по крайней мере в латентном конфликте с мейнстримным обществом. Из-за этого плохо и тем, и другим. Отчего бы в таком случае не воспользоваться ситуацией всем во благо. Пусть те люди, которые невольно выпали из системы целей общества, обратят минусы своего положения в плюсы и устремятся к поиску новых целей. Отчего бы не дать им, к примеру, свободу употреблять те или иные психомодифицирующие вещества. Понятно, что под наблюдением врачей и проч. Отчего бы не поощрить их творчество и не сделать его предметом изучения. Ведь это новая осмысленность и новая жизнь для тех, кто уже утратил надежду. И в то же время новая надежда для тех, кто всё ещё блуждает в трёх соснах стандартных желаний.