Чем не является комплементаризм

Комплементаризм не синкретизм.
Синкретизм — это соединение элементов разных мировоззренческих систем в новую мировоззренческую систему.
Комплементаризм — это приверженность одновременно нескольким мировоззренческим системам в их целостности.

Комплементаризм не эклектизм.
Эклектизм — это бессистемное соединение элементов разных мировоззренческих систем.
Комплементаризм — это суперсистема, в рамках которой каждое мировоззрение занимает своё место.

Комплементаризм не плюрализм.
Плюрализм — это признание равенства мировоззренческих систем в достижении какой-то общей цели.
Комплементаризм — это признание того, что каждая мировоззренческая система имеет свою уникальную цель, несводимую к целям других систем.

Комплементаризм не инклюзивизм.
Инклюзивизм — это признание того, что есть одна абсолютно истинная и эффективная мировоззренческая система, а все остальные системы тоже частично истинны и частично способны привести к тому же эффекту.
Комплементаризм — это признание того, что каждая мировоззренческая система абсолютно истинна и эффективна в рамках своей специализации.

Комплементаризм не экуменизм.
Экуменизм — это стремление к единству разных направлений одной и той же мировоззренческой системы, прежде всего христианства.
Комплементаризм — это стремление к единству разных мировоззренческих систем на основе чёткого разграничения их специализаций.

Комплементаризм не диалектика.
Диалектика — это признание разных мировоззренческих систем сменяющими друг друга моментами общего развития.
Комплементаризм — это признание того, что мировоззренческие системы одновременно истинны и дополняют друг друга.

Комплементаризм не диалог.
Диалог мировоззрений — это попытка сблизить мировоззренческие системы путём нахождения общих точек.
Комплементаризм — это размежевание мировоззренческих систем путём определения их уникальной специализации.

Комплементаризм не мультикультурализм.
Мультикультурализм — это сосуществование мировоззренческих систем на основе того, что их носители терпят друг друга, хотя бы из последних сил.
Комплементаризм — это интеграция мировоззренческих систем, которая ведёт к тому, что люди проникаются мировоззрениями друг друга и перестают быть друг другу чужими.

Десятая ценность

Какими бы довлеющими, неотступными, всепоглощающими ни были стоящие перед нами предельные задачи, в нас всегда есть тоска по чему-то другому. Да, старые задачи важны, от них никуда не деться, но хочется чего-то ещё. Либо вместе со старыми, либо вместо них. Причиной тому необязательно должно быть исчерпание старых задач, их несоответствие новым условиям существования и проч., хотя такое тоже нельзя исключать. Но более правдоподобным кажется, что эта тоска изначально заложена в нашу природу и является во всяком случае не менее древней, чем любая из уже известных задач.Поиск новых предельных задач сам по себе есть сложнейшая задача. Человечество уже две тысячи лет не может найти ни одной. Как и где их искать? Признаки таких задач, или, что то же самое, конечных целей, или, что то же самое, высших ценностей, могут быть прямыми и косвенными. Прямые признаки связаны с содержанием ценности: на ней можно остановиться, с ней можно пребывать вечно и при любых обстоятельствах. Косвенные признаки связаны с внешними проявлениями ценности: она формирует целое мировоззрение со своим движением и исторической традицией, и она отражается в мифологии, то есть та или иная ценность буквально изображается в виде какой-то космической или божественной сущности и зачастую становится предметом культа.

Конечно, косвенные признаки на то и косвенные, что могут указать на задачу не предельную, цель не конечную, ценность не высшую. Лучший пример, как всегда, деньги. Деньги как метафизическая сущность и разнообразные боги богатства присутствуют во многих древних и современных мифологиях. Однако они всё равно остаются не более чем средством, причём даже не универсальным, поскольку за деньги ни при каких обстоятельствах не купишь ни достоинство, ни свободу от зависимостей. Возможно, если какое-нибудь средство является ключом ко всем возможным высшим ценностям, оно и является лучшим кандидатом на то, чтобы самому стать такой ценностью. Примером того могут служить пограничные цели — тотальный мир (отказ от всякой вражды) и победа над врагом. То и другое, при их очевидной противоположности, может быть средством для осуществления любой из целей комплементарного круга. Сами же они потому и являются пограничными, что, если рассматривать их именно как конечные цели, в этот круг не входят именно из-за взаимной несовместимости: либо вы отказываетесь от всякой войны, либо видите весь мир как тотальную войну с абсолютным врагом и стремитесь в ней победить.

Наряду с деньгами, ненасилием (миром, покоем) и победой на войне, которые богато представлены в пантеонах и временами занимают там верхние ниши, есть ещё одна загадочная сущность, известная под именем Премудрости. Подчеркну, что это человеческое свойство осмысляется не просто как добродетель, но именно как самостоятельная сущность, пребывающая где-то там в верхних слоях бытия и обладающая божественной природой, то есть достойная поклонения. Напомню, что таковая под разными именами присутствует практически во всех религиозных системах и порой отождествляется с Творцом мира, а в некоторых случаях ставится ещё выше.

Что же она собой представляет феноменологически?

Читать далее

Комплементаризм vs. экстремизм

Комплементаризм и экстремизм соотносительные понятия. Без комплементаризма и противопоставления ему экстремизм не может иметь никакого значения.

Комплементаризм — это признание возможности сосуществования разных мировоззрений, учений, религий, культур, цивилизаций. Экстремизм — это непризнание такой возможности.

Что значит сосуществование? Разнонаправленные динамические системы не могут сосуществовать, если они не дополняют друг друга. Они не могут просто находиться рядом, игнорируя друг друга. Они обязательно придут во взаимодействие, и это будет либо конфликт, либо сцепка, взаимодополнение.

Комплементаризм учит, что есть круг воззрений, которые могут дополнять друг друга как на уровне общества, так и на уровне личности. Нет требования, чтобы всякая личность принимала сразу несколько или все взаимодополнительные учения в их полном объёме. Но если это возможно для общества, это в принципе возможно и для личности.

Экстремизм учит необходимости дурной жертвы. Надо принять одно и пожертвовать всем другим, отвергнуть всё другое, попрать его. Вместе с другими учениями вы жертвуете и их высшими целями, отвергаете и попираете их. Приверженцев всего другого вы можете в лучшем случае терпеть, то есть сдерживать свои ненависть и презрение по отношению к ним. Такое сдерживание всегда временно, и любая терпимость есть лишь тонкая оболочка экстремизма.

Следует подчеркнуть, что экстремизм не то же самое, что эксклюзивизм, то есть убеждение в том, что высшая цель, которая провозглашается каким-то учением, может быть достигнута только благодаря этому учению, исключительно посредством метода, заложенного в этом учении. Экстремизм выходит за пределы эксклюзивизма и направлен не на утверждение, а именно на отрицание всех других целей, а значит и всех других учений как средств их достижения. Он стремится сделать человека и общество одномерными, уплощёнными, то есть по сути мёртвыми.

Поэтому комплементаризм может служить прекрасным тестом для выявления экстремизма.

Первая реакция экстремиста — нежелание вообще слушать и вникать во что бы то ни было. Экстремизм в своей глубине отрицает разум и чужд всяких аргументов. Экстремист хочет быть слепым и чтобы другие были слепы. Само существование другого воззрения для него нестерпимо болезненно. Вот почему ксенофобия, фанатизм, агрессия всегда сопутствуют экстремизму. Если же вы предъявите экстремисту возможность взаимодополнения учений, сам принцип сочетаемости разных воззрений, ярости его не будет предела.

Но даже если ярость будет подавлена и замаскирована, экстремизм легко обнаружить в отрицании, будь оно обосновано или нет. Если вы желаете бороться с экстремизмом и преодолевать его, следует помнить, что комплементаризм есть идеал, прямо противоположный экстремизму, и как таковой он есть лучший способ выявить экстремизм.

О принципах комплементариума

Последний комплементариум в “Прямой речи” был эйфорическим. Прообсуждали с 19:30 до 05:30, то есть 10 часов. Решение приняли.
Этот опыт наталкивает на следующие принципы.
1. Не должно быть никаких ограничений — ни по времени в целом, ни по времени отдельных выступлений, ни в виде посторонних зрителей, ни в виде ещё каких-либо смущающих факторов. Участники должны высказываться абсолютно свободно.
2. Решение принимается в один присест. То есть пока оно не принято консенсусом, комплементариум не прекращается, сколько бы это ни заняло времени.
3. Покинувшие обсуждение до принятия решения в дальнейшем не могут никак на него влиять.
4. Состав критически важен. Комплементариум должен быть совершенно закрытым, людей для участия следует принимать только по рекомендациям. Интеллект, открытость, ответственное отношение — необходимые черты.
5. Я пока не дозрел до правила “Бойцовского клуба” никому не рассказывать про комплементариум, но уж во всяком случае при отказе или отсутствии реакции дважды никого не приглашать и никому дважды не предлагать выставить свой вопрос на обсуждение.
6. Заявитель обязан так или иначе присутствовать на обсуждении. Заявитель обязан гарантировать исполнение решения (например, внесением существенного депозита на случай, если не исполнит; могут быть и другие способы). Комплементариум должен назначать ответственного наблюдателя за исполнением решения.
7. Ни решаемый вопрос, ни само решение не публикуются без прямого дозволения заявителя, если только такая публикация сама не является частью решения.
8. Если заявитель не стал частью обсуждения по какой бы то ни было причине, обсуждение его вопроса отменяется навсегда.
9. Никаких записей, кроме оперативных (для учёта промежуточных решений), вестись не должно. Все оперативные записи по окончании комплементариума должны уничтожаться.

Комплементарный билль о правах

1. Каждый имеет право жить как можно дольше. Никто не вправе сокращать жизнь другого.

2. Каждый имеет право радоваться жизни. Никто не вправе пытать другого.

3. Каждый имеет право не быть зависимым от чего-либо. Никто не вправе навязывать какие-либо зависимости или мешать избавлению от них.

4. Каждый имеет право на адекватную репутацию. Никто не вправе клеветать на другого.

5. Каждый имеет право познавать мир. Никто не вправе лишать другого доступа к общим знаниям.

6. Каждый имеет право заботиться о родных и иметь потомство. Никто не вправе насильственно разрывать родственные связи другого.

7. Каждый имеет право предложить другому помощь и принять помощь от другого. Никто не вправе мешать оказанию помощи.

8. Каждый имеет право распоряжаться собой и своими вещами по своему усмотрению в той мере, в какой он позволяет это делать другому. В спорных случаях каждый имеет право на определение этой меры в справедливом и беспристрастном суде.

9. Никто не обязан безоговорочно подчиняться кому-либо. Никто не вправе требовать безусловного себе подчинения.

10. Все перечисленные права постоянны и неотчуждаемы. Никто не вправе требовать от другого пожертвовать каким-либо из них.

Imitatio humani et imitatio Dei

1. Иероглифы и конечные цели: “Китайская комната”
Если Сёрлу, сидящему внутри китайской комнаты, дать не императивную инструкцию, а набор задач, которые необходимо решить в ходе коммуникации, каждый иероглиф немедленно приобретёт для него какое-то, пусть сначала туманное, значение. Сёрл не знает китайского, но он видит реакции на тот или иной иероглиф и способен оценить степень их соответствия стоящим задачам. В зависимости от сложности задач со временем значение каждого иероглифа будет становиться всё яснее.

Телеософический робот

Мы не можем создать робота, который будет сам себе ставить конечные цели. Но что если и человек не сам ставит себе конечные цели? Что если существует матрица конечных целей, которая зашита в нашей природе изначально? В таком случае мы можем создать имитацию человека. Если эта матрица состоит именно из 9 комплементарных элементов, имитация эта будет довольно точной.

 

Что нужно сделать? Читать далее

9 измерений тревоги

Тревога — это идолопоклонство, поклонение каким-то переменчивым силам, будто они хозяева вашей судьбы.

Тревога — это цепляние, болезненная зависимость от каких-то будущих благ или страх их скорой потери.

Тревога — это забота о ближних, сопряжённая с чувством бессилия им помочь.

Тревога — это попытка контролировать неподконтрольное, желание властвовать над тем, что сильнее вас.

Тревога — это постоянное состояние в погоне за удовольствиями: вдруг вы что-то упускаете, вдруг скоро упустите.

Тревога — это воображаемый вред здоровью, который в то же время является действительным.

Тревога — это связь с близкими, которые не рядом, это сознание себя частью рассеянного целого.

Тревога — это знак неизведанного, новое направление познания.

Тревога — это сообразный ответ на беспорядок, благородный муж всегда тревожится, видя нестроения вокруг или внутри себя.

 

В чём же комплементация тревоги? В том, что пока вы это читали, осознавая разные её измерения, ваша тревога уменьшилась.

 

Комплементаризм для юристов: на примере исполнения наказаний

Моральные дилеммы — популярный философский жанр, в котором человеку предлагается выбирать между убийствами знакомых и незнакомых людей, между дружбой и любовью, между семьёй и Родиной, между жизнью и честью и проч. и проч. У всех этих разнообразных историй есть одна общая черта: персонаж злодея, который всё это организовал. У Филиппы Рут с её знаменитой вагонеткой это сумасшедший философ. В “Бэтмене” это Джокер. У Сартра речь уже идёт о нацистах. В знаменитом своей дилеммой романе Уильяма Страйтона “Выбор Софи” всё вообще происходит в Освенциме. Таким образом, моральные дилеммы едва ли отделимы от образа изувера, который ставит людей в такие условия. Можно сказать, что праотцом почти всех моральных дилемм является Прокруст.

Так вот, задача государства и права - быть чем-то противоположным изуверству, быть как можно дальше от нацизма и т.п. Государство и право должны создавать такие условия, чтобы человеку не приходилось ничем жертвовать, а наоборот, чтобы человек мог свободно осуществлять все высшие цели своей жизни. Жизнь и здоровье, имущество и свобода, доброе имя и общественное положение, брак и семья, труд и самореализация, убеждения и достоинство, образование и культура, покой и безмятежность, радость и счастье граждан — всё это конечные цели не только отдельных отраслей законодательства и отдельных государственных учреждений, но всего законодательства в целом и всей государственной системы. Ни одна норма и ни одно административное действие не должны противоречить ни одной из них.

Возникает закономерный вопрос: а что же эти самые злодеи, которые живут среди нас, как быть с ними? Разве государство и им должно создавать такие условия? Да, даже им государство должно создавать такие условия. Даже злодеям, что уж говорить о законопослушных гражданах. Несомненный злодей, изобличённый преступник является крайним и оттого наиболее наглядным примером, на котором можно показать комплементарные обязанности государства.

Начнём с того, что преступление и наказание существуют для государства только в измерении контроля. Контроль — это свобода распоряжаться по своему усмотрению ресурсами, признанными вашей собственностью. Вы можете распоряжаться своим телом, своим временем, своей физической силой, своими навыками, своим имуществом — как вам угодно, но в рамках аналогичной свободы других людей. Эта оговорка про ограничивающую свободу других всегда подразумевается (и зачастую прямо выражена) во всех нормативных актах. Государство призвано следить за тем, чтобы никто не преступал всеобщую меру свободы. Соответственно преступление — это вторжение в свободу других, ограничение их свободы. А наказание, таким образом, это уменьшение меры свободы преступника. Мера наказания высчитывается почти математически. Государство отнимает у преступника свободу в соответствии с тем, насколько он отнял свободу у других. Наказание должно быть соразмерно преступлению, однако не один к одному. Справедливость наказания — это соразмерность плюс милосердие. Древние государства отнимали око за око, зуб за зуб, и это было слишком жестоко. Ныне довольствуются тем, чтобы ограничить свободу преступника ровно настолько, чтобы он сам отучился ограничивать свободу других и чтобы потенциальные преступники задумались. Для нас, важно, однако, то, что государство отнимает именно свободу, а не что-то ещё. Даже отнимая жизнь посредством смертной казни, государство отнимает именно свободу, поскольку не верит, что тот или иной страшный преступник когда-нибудь отучится покушаться на чужую свободу и что ему подобных остановит какой-либо ограниченный срок. Впрочем, сегодня государства всё больше переходят в этих случаях к пожизненному ограничению свободы или даже просто к очень длинным срокам такого ограничения, заведомо превышающим возможный срок жизни преступника. Но ничего другого, помимо свободы, государство не отнимает. Государство не должно мучить мучителя, травить отравителя, оскорблять оскорбителя и т.п.

Таким образом, и в местах лишения (ограничения) свободы, то есть контроля индивида над своими ресурсами, этот индивид имеет права на осуществление всех прочих высших ценностей, то есть конечных целей человеческой жизни. И государство обязано их обеспечить.

Наиболее очевидный пример — здоровье. Все осуждённые преступники, какими бы злодеями они ни были, имеют право на то, чтобы условия их содержания не разрушали их здоровье. Они имеют право на своевременную и квалифицированную медицинскую помощь. Если какой-либо начальник делает что-то такое, что наносит ущерб здоровью осуждённых преступников, он сам становится преступником. Если этому способствует какая-либо норма, она является противоправной и подлежит отмене.

Менее очевидный на первый взгляд пример — удовольствие. Вроде бы места лишения свободы не созданы для удовольствия осуждённых преступников. Но они и не созданы для того, чтобы их мучить. Если какой-либо начальник так или иначе пытает осуждённых преступников или просто допускает пытки, он сам становится преступником. Если этому способствует какая-либо норма, она является противоправной и подлежит отмене. А как же удовольствие? Дело в том, что нейтральное состояние безболезненности — чисто теоретическая конструкция. Практически же, если человека перестают мучить, он сразу входит состояние той или инойненулевой степени приятности — до тех пор, пока его не начнёт мучить что-нибудь ещё.

Комплементаризм как бренд

Симпатизанты идей комплементаризма порой говорят, что не понимают, какие действия в связи с этими идеями следует совершать. Это несколько удивляет, поскольку я об этом писал непосредственно и неоднократно.

 

Вначале речь шла об индивидуальной практике. Но при осознании того обстоятельства, что стратегия комплементаризма требует нетривиальных умственных усилий, попросту говоря долго думать над теми или иными поступками, как бы приспособить их ко всем высшим ценностям, приходит понимание, что в помощь индивиду должны быть созданы комплементарные общественные институты. Институт штука долгоиграющая, то есть собственно стратегическая, и при её создании как раз можно подумать подольше, чтобы индивиду затем уже думать было не надо, а можно было лишь воспользоваться уже готовым решением. Притом комплементарные институты, за исключением государства, не обязаны быть движимы комплеметаристами-индивидами. Комплементарное государство может существовать лишь тогда, когда состав правителей привержен взаимодополнению всех высших ценностей. Любой же другой комплементарный институт может функционировать за счёт взаимодополнения усилий разных людей, каждый из которых может и не быть комплементаристом. Например, в комплементарном институте общественного питания повар может быть гедонистом, директор блюстителем здоровья, а обслуживающий персонал состоять из фанатиков социальной гармонии.

 

Строительство подобных институтов вопрос не только общественной (государственной), но и частной инициативы. Знак комплементаризма, поставленный на товаре или заведении, многое о нём говорит, и является основанием для принятия решений стоящих перед выбором индивидов.

Читать далее